Make your own free website on Tripod.com
Альманах "Чеченский Феномен"
КОММЕНТАРИИ

Александр ПОДРАБИНЕК
 
ПУБЛИЧНОЕ УБИЙСТВО
 
3 сентября российское телевидение передало запись публичной смертной казни в Грозном. Были казнены два уголовных преступника, молодой мужчина и женщина, осужденные судом шариата за умышленное убийство. Третья из приговоренных к смерти оказалась беременной и ее казнь отложили. Телекамера бесстрастно фиксировала подробности расстрела. Запись передали многие российские телекомпании.

Передача вызвала большой резонанс. Общественные организации, политики, деятели культуры приватно и публично высказывают мнения о свершившемся. Все сходятся на том, что публичная казнь - это варварство; многие считают, что транслировать смертную казнь по телевидению недопустимо.

Почему? Объясняется все, кажется, довольно просто. Если бы двух преступников казнили тайком, как это всегда делается в так называемом цивилизованном мире, событие не попало бы даже на последние полосы газет, а про телевидение и говорить нечего. Общество было шокировано не фактом смертной казни, а тем, что ему, обществу, эту смертную казнь показали. В большинстве республик бывшего СССР каждый год казнят десятки человек. Украина в прошлом году заняла второе место в мире по числу смертных приговоров (после Китая). С протестами выступают только немногочисленные общественные организации, в основном "Международная Амнистия". Все остальное общество удовлетворенно молчит. А тут вдруг всем показали, как это происходит на самом деле. Все понимают, что то же самое происходит и в России - только казнят тайно, а не публично, как в Чечне. Пока о смертной казни говорят единицы, а пресса помалкивает, гуманисты по должности могут позволить себе разливаться соловьем о высоких нравственных идеалах и успехах в построении правового государства и демократии. Когда телевидение показывает смертную казнь не в студийной постановке, а в настоящей жизни, становится понятно, что гуманизм общества, обрекающего своих граждан на смерть, не стоит ломанного гроша. И тогда все возмущенно кричат: "Публичная казнь - это варварство!", "Показ по телевидению - недопустим!". Общество просто-напросто ткнули лицом в ту грязь, в которой оно живет и старательно делает вид, что не замечает. Немного потревожили общественную совесть. Это более всего и возмущает тех, кто пришел в негодование от показа смертной казни по телевидению. Трудно уйти от вопроса: "А казнят ли у нас? И как это происходит?". Чем в конце концов тайная казнь лучше публичной? Тем, что добродетельные граждане оберегаются от тревожащей совесть информации? Тем, что таким образом культивируется общественное лицемерие?

Мне возразят, что сцены публичной казни приучают людей к насилию и жестокости. Да, людей, склонных к жестокости, это воодушевит на пути насилия. Но людей, склонных к состраданию, мучения расстреливаемых подвигнут на протест против института смертной казни. "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется". Мы не знаем, какие струны человеческих душ заденут жесткие, но правдивые кадры узаконенного убийства.

Смертная казнь - жестокое решение безнравственного общества. Дело не в Чечне. Завоевавшая независимость республика может позволить себе пока не обращать внимание на западное общественное мнение. Но объяви публичную смертную казнь в Москве на Красной площади, народу на нее соберется не меньше, чем на демократические митинги 1990-х годов. Русские по жестокости ни в чем не уступят чеченцам. Федеральные войска наглядно показали это в Чечне.

Мне возразят, что насилие, транслируемое по телевидению, сделается нормой жизни, что к нему легко привыкнут. Но разве насилие, о котором никто не говорит, но все знают, делает наше общество нравственнее? В 30-е годы НКВД ночами арестовывал тысячи людей, а оставшиеся днем славословили Сталина - разве наше общество тогда было мягче и нравственнее, чем сейчас, когда пресса пишет о преступности все, что знает? Разве не знать нравственнее чем знать?

Пусть любое наказание исполняется публично. Пусть каждый знает о том, как сидится в тюрьмах, как пытают заключенных, как исполняется смертная казнь. Пусть все видят это. Пусть никто не сможет этого не увидеть. Может быть, тогда общество содрогнется от своих решений и при опросах общественного мнения уже не восемь человек из десяти будут выступать за смертную казнь, а чуть меньше. Может быть, поглядев на смерть приговоренных к казни, люди начнут понимать, что смертная казнь - это тоже убийство. Такое же, как и то, за которое преступников приговаривают к лишению жизни.

05-09-97


Вернуться к Оглавлению